Establishment - хроника настоящего - Отсроченный полет - запорожский еженедельник, газета Истеблишмент, запорожская газета, хроника настоящего, гагарин, космос

В то время мало кто знал, что первым полететь к звездам мог Григорий Нелюбов. До сих пор нет однозначного ответа на вопрос: почему первым был Гагарин? Одни считают, что его обожал Сергей Королев, другие – что «у него такая советская биография», третьи – что «у него такая улыбка». Как бы там ни было, лавры пионера космоса достались ему.

А спустя два года судьба нашего земляка круто изменилась, его имя было вырезано из всех хроникальных кадров. Лишь после того как на центральной аллее Капустяного кладбища в Запорожье установили памятник Григорию, история космонавта стала достоянием масс. В этом ничего удивительного нет. Гагарина и Армстронга знают все, поскольку слава всегда достается первым.

В далеком 1961-м советским людям было все равно, кто станет первым космонавтом: Гагарин, Титов или Нелюбов. Они просто не знали, кто готовился к штурму космоса. В Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О подготовке человека к космическим полетам» были указаны такие критерии отбора: возраст до 35 лет, рост не более 175 см (соизмерим с размерами кабины космического корабля) и абсолютное здоровье. Как видим, профессионализм не был решающим при отборе кандидатов. Юрий Гагарин, например, был летчиком 3-го класса, с трудом выполнял ночные полеты.

Пилотов, готовых любой ценой выполнить задание партии и правительства, было немало. Сначала медики и политработники завели информационную базу на 3641 летчика. После первого конкурса осталась лишь десятая часть претендентов. А в 1960 году в соответствии с директивой Генштаба был сформирован первый отряд «Х» из 20 человек: Иван Аникеев, Павел Беляев, Валентин Бондаренко, Валерий Быковский, Валентин Варламов, Борис Волынов, Юрий Гагарин, Виктор Горбатко, Дмитрий Заикин, Анатолий Карташов, Владимир Комаров, Алексей Леонов, Григорий Нелюбов, Андриян Николаев, Павел Попович, Марс Рафиков, Герман Титов, Валентин Филатьев, Евгений Хрунов и Георгий Шонин. В итоге, пятеро из них поднялись в космос один раз, еще столько же – два раза, и двое – трижды. Восемь не стали фактическими космонавтами, хотя внесли весомый вклад в подготовку первого полета. Троих отчислили по состоянию здоровья, четверых – «за нарушения режима».

К сожалению, в последней четверке оказался и наш земляк Григорий Нелюбов (отчислен 4 мая 1963 года). По словам специалистов, летчик-испытатель первого класса, капитан ВВС, инструктор парашютно-десантной подготовки Григорий Нелюбов попал в отряд космонавтов не случайно – он был самым подготовленным. Незаурядные способности дали ему шанс претендовать на звание космонавта № 1, несмотря на то, что во время службы в морской авиации ему пришлось дважды катапультироваться. Третий раз кнопку «катапульта» Григорий нажал случайно, без всякого на то логического основания, навсегда отрезав себе путь к звездам. Его величайшая заслуга перед Родиной состоит в том, что он был морально и физически готов к полету в космос, был готов для этого пожертвовать своей жизнью.

В кабине «Востока»
Космический полет в то время был связан со смертельным риском. Никто толком не знал, как поведет себя человеческий организм в состоянии невесомости (хотя запуск собачек Звездочка и Чернушка, конечно, много дал), никто не гарантировал техническую безопасность полета, управляемого наземным Центром. В случае отказа, например, тормозной двигательной установки (ТДУ), которая на первых «Востоках» могла включиться лишь один раз, космический аппарат должен был спускаться на землю за счет спонтанного торможения в верхних слоях атмосферы. С этой целью в кабину космонавта был заложен 10-дневный паек.

5 апреля 1961 года Главком ВВС генерал Николай Каманин написал в своем дневнике: «Итак, кто же – Гагарин или Титов? Трудно решить, кого посылать, возможно, на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из 2-3 друзей сделать мировой известностью, навеки сохранив его имя в истории человечества». Между прочим, потери были и на земле. В марте 1961-го во время тренировки в сурдокамере от ожогов погиб космонавт Бондаренко…

Мало кто знал, что к апрелю 1961 года было изготовлено всего три индивидуальных скафандра – для Гагарина, Титова и Нелюбова. 21 марта тройка космонавтов отрабатывала надевание скафандра, посадку в скафандрах в кабину космического корабля, проверяла средства связи. Можно представить, как в тот момент Григорий, сидя в кабине «Востока», был близок к заветной мечте!

5 апреля на полигон тремя самолетами (в целях безопасности) прибыли космонавты. В первом летели генерал Каманин, Гагарин, Нелюбов (второй дублер Юрия) и Попович, во втором – Титов, Николаев, Быковский. 7 апреля Гагарин, Титов и Нелюбов выполняли все необходимые операции по надеванию и регулированию скафандров, ручной ориентации космического корабля, включению ТДУ и контролю программы спуска по индикатору. Решение о первом в мире полете ракеты с космонавтом на борту было принято вечером 10 апреля. Тогда же утвердили Гагарина («Кедр») первым летчиком-космонавтом, Титова («Орел») – дублером. На следующий день на Байконуре состоялась торжественная и трогательная встреча космонавтов Гагарина, Титова и Нелюбова, членов Госкомиссии, Главного конструктора Сергея Королева со стартовой командой. Поэтому звание космонавта по праву принадлежит и Григорию Нелюбову. Целеустремленностью, волей капитана Нелюбова восхищались академики Келдыш и Раушенбах, его высоко ценил Королев, своим другом называли Гагарин и Попович.

И все же из песни слов не выкинешь. Герман Титов ситуацию с отчислением Григория комментировал так: «Кандидатами на первый полет были Титов и Гагарин. Григорий Нелюбов очень хотел быть кандидатом – характер такой у человека, честолюбивый. У него были все шансы слетать в следующий раз. Но так случилось, что трех человек, в том числе и Гришу, отчислили из отряда космонавтов за нарушение режима. Они в воскресенье пошли попить пива на платформе Чкаловской – Ваня Аникеев, Валя Филатьев и Гриша Нелюбов. И там их увидел патруль. Гриша повел себя очень плохо – грубил коменданту, обещал сообщить главкому, чтобы тех офицеров из комендатуры убрали. Ваня пришел ко мне (Юры Гагарина, тогда командира отряда космонавтов, не было, а я был его заместителем) и говорит: попались мы. Я позвонил коменданту и дал слово: завтра, в понедельник, в 12 дня Нелюбов приедет в комендатуру и извинится, вы только наверх ничего не докладывайте. Комендант согласился. Я уехал в Москву и вернулся в Звездный только в 14 часов. Опять звоню коменданту. А тот говорит, что в 12 часов никто не приходил, и я этот случай вписал в докладную о состоянии дисциплины за неделю. Вызываю Гришу, а он: «Да пошел он, чтобы я еще ходил и просил». Вот и все. Чтобы другим неповадно было, всех троих отчислили из отряда и отправили в летные части. Гриша попал на Дальний Восток. Неприятно говорить, но, наверное, он был сломлен. Он-то привык быть в лидерах». Другие сослуживцы считают, что «у Нелюбова просто взыграла гордыня».

Так вот традиционно тяжелый понедельник для Григория стал судьбоносным. Была бы в то время сотовая связь, конфликт удалось бы уладить. И еще одна деталь. Офицерам, кажется, не запрещалось выпить пива или вина, а в отношении солдат срочной службы комендатура вела себя жестко. Я убежден, что какими бы ни были оригиналами в интеллектуальном и моральном плане советские офицеры-патрули, без причины задерживать они никого бы не стали. Дыма без огня не бывает. Хотя честь офицера во все времена защищалась всеми доступными способами. Вспомните Михаила Лермонтова…

Анатомия остракизма
Следует сказать о том, что летчики – народ особый, бесстрашный. В послевоенное время толковые и смелые парни валом валили в летные училища. Чего стоила только форма пилота! А слова частушки – «летчик высоко летает, много денег получает…»? Словом, «летное» было мечтой едва ли не каждого выпускника школы. Курсантами становились самые здоровые, грамотные, смелые, сообразительные, честолюбивые. Их любили смазливые девчонки, ими гордилась страна.

Вообще-то, стремление быть первым – естественное, часто объективно обоснованное состояние души. Случается и такое: чрезмерное желание, излишняя уверенность в своих силах, горячность приводят к потере концентрации, бдительности и, в конечном итоге, мешают достичь заветной цели. Особенно в замкнутой конкурентной среде. Когда в юности мне подвернулась книга «Брат мой, враг мой» – купил без раздумья, чтобы постоянно напоминала пословицу: «Язык мой, враг мой». Многих подводил наш орган общения. Обычно от него страдают борцы за правоту и справедливость, реактивные и откровенные люди, острословы, шутники, компанейские ребята. Спустя годы я понял, что частично в этом виновата и группа крови, определяющая темперамент…

В послужном списке Григория Нелюбова было три тревожных звонка, три «сигнальных ракеты». В советском спорте было такое понятие, как звездная болезнь. Так, еще в школе, будучи комсоргом класса, Нелюбов мог позволить себе вместе со всем 10-Д самовольно уйти с уроков на Днепр, купаться или кататься на коньках с друзьями. Второй случай произошел 22 февраля, в летном училище морской авиации им. Сталина в Ейске. Группа курсантов, в том числе и Григорий, будучи в увольнении, решила посмотреть фильм «Мост Ватерлоо» и опоздала в часть на полчаса. Тогда он сказал, что с ним такое больше никогда не произойдет…

Уже в Звездном случались по праздникам коллективные вылазки в лес, иногда с рюмкой «Столичной», анекдотами. Все это происходило в условиях тотального мониторинга и, естественно, было известно начальству. Не берусь утверждать, но, может быть, именно из-за донесений об этом Григорий Нелюбов в последующие два года так и не дождался своей очереди слетать в космос. А ведь все это надо было пережить, перетерпеть, да еще с горячей первой группой крови! А кто опровергнет, к примеру, версию о том, что инцидент с патрулем был не случайным? Как могло случиться, что такой эрудированный, общительный офицер не смог найти общий язык с обыкновенным офицером? По словам космонавта Шонина, Григорий обладал какой-то завораживающей способностью, как никто другой мог «договариваться» с врачами, преподавателями, тренерами…

Остается загадкой и смерть Нелюбова. В телеграмме-похоронке командование воинской части уведомило младшего брата Владимира: «Погиб при исполнении служебных обязанностей». Подтверждением тому были почести, с которыми друзья-сослуживцы хоронили Григория. Говорят, он погиб при испытании нового самолета. А вот официальная информация совершенно иная: попал под товарный поезд. Брат Григория, Владимир Григорьевич, житель Запорожья, считает, что кому-то было выгодно огласить именно такую версию гибели. Разговор на эту щепетильную тему Владимир Григорьевич завершил риторическим вопросом: «А вам известна точная причина гибели Юрия Гагарина?»

Memory
О Григории снят фильм, пишется, вроде бы, книга. Директор запорожской гимназии № 50 Эльвира Новикова сожалеет, что до сих пор в родной его школе нет никаких памятных атрибутов. «В советское время директор школы Иван Повелко ходил в горисполком с предложением сделать в школе «класс космонавта», но там сказали: «Делать это не стоит. Он попал в какую-то историю». Но Иван Иванович по этому поводу не распространялся: «Вот когда его жизнь станет достоянием города, тогда мы с вами и начнем действовать». Вскоре все затихло, потом снова мы поднимали этот вопрос. Между прочим, я все время переживаю, потому что в школе о нем никакой памяти не осталось. Меня удивляло, что человек, который этим вопросом занимался, ни разу не пришел в школу, не поговорил. Мы бы с удовольствием с учениками включились в работу. Это ведь престижно, что Гриша Нелюбов – наш выпускник. А Ивана Ивановича я понимаю. Раньше как было: если человек нечаянно споткнулся или оступился, то его надо было окончательно «утопить», смешать с грязью. Владимир Мушастиков, одноклассник Нелюбова, как-то снимал о нем фильм, но тоже не заходил к нам. В какой-то степени мы чувствуем свою вину перед Григорием. Поверьте, повседневная занятость не оставляет времени для этой кропотливой работы, но мы обязательно это сделаем», – рассказывает Эльвира Федоровна.

Рассказ о Григории Нелюбове завершим прекрасными надгробными словами директора Михайловского историко-краеведческого музея Екатерины Зеленской, высеченными на гранитном памятнике в Приморском поселке Кремово:

Так сложилась судьба, так решили:
Без него за пределы Земли,
Утопая в заоблачной шири,
С Байконура ушли корабли…

Отсроченный полет

другие материалы по теме: