Establishment - хроника настоящего - Украинка номер К619 - запорожский еженедельник, газета Истеблишмент, запорожская газета, хроника настоящего, сталин

На прошлой сессии облсовета на трибуну вышла бабушка руководителя аппарата запорожской облгосадминистрации Романа Дригинича Любовь Пелюх. 19-летней девочкой вместе со всей семьей в 1944 году она была выслана в Сибирь. Чуть не плача, с трудом находя слова, она пыталась рассказать правду о тех временах, но коммунисты не дали ей этого сделать, улюлюкая и топая ногами. «ИТ» решил предоставить Любови Игнатьевне слово. Мы все должны знать правду.

- За что же вашу семью выслали в Сибирь?
- У моего отца было семь братьев и пять сестер. Еще до 1939 года они выехали на заработки в Канаду, двое там так и остались. Теперь они миллионеры. А отец с семьей решил вернуться в родное село. На заработанное удалось обзавестись хозяйством. Около десяти коров было, дом красивый, много земли. Конечно, самим ее обрабатывать было невозможно – рук бы не хватило. Поэтому мы нанимали работников.

- Хорошо им платили?
- Они ни разу не жаловались. Мы были в неволе – под поляками, но всегда ощущали себя именно украинцами и мечтали о своем независимом государстве. В 1944 году пришли коммунисты и, увидев наше хозяйство, ужасно рассердились. Один только вид зажиточного селянина приводил их в ярость. Моего отца тут же объявили кулаком, арестовали и выслали в Казахстан на каторжные работы. Потом забрали мать. Она плакала, просила позаботиться о ее детях. Мне, самому старшему ребенку в семье, было тогда девятнадцать лет. Мать выслали в Тюмень, а потом коммунисты стали «заботиться» о детях. У нас отобрали все имущество, выгнали из дома. Вскоре туда поселили назначенного председателем колхоза партийного работника, приехавшего из Москвы.

- А почему он приехал из Москвы работать во Львовскую область?
- В те времена к нам приезжало очень много людей из России. Нас выгоняли из домов и отправляли в Сибирь, а наши дома и все имущество отдавали россиянам. Чтобы мы не болтались по улицам, нас всех, включая маленьких детей, посадили в вагоны для скота и повезли на Север России. Тогда на каторжные работы вывезли огромное количество украинцев, я видела своими глазами, как половина из них погибла в пути от голода. Нас ничем не кормили, даже не давали воды. Фашисты и то лучше относились к людям, которых угоняли в Германию! Через месяц я оказалась за полярным кругом, в арктическом городе Норильске.

- Чем вы там занимались?
- Начальство шахт, где мы должны были работать, очень удивилось: ведь от каторжной работы быстро погибали и взрослые сильные люди, а мы, 16-17-летняя молодежь, были похожи на 12-летних детей. Так сильно исхудали и замучились в пути. Однако нам дали самую тяжелую работу: в шахтах, на каменных карьерах, на строительстве города и железной дороги. Мы пилили чурки, носили воду, раствор. Нашим мастером был бывший заключенный, до ареста – начальника Киевской железной дороги. Он отсидел 10 лет, но даже теперь его не выпускали из Норильска. «Дети! Зачем вы сюда приехали? – спрашивал он нас. – Вы что – маму дома не слушались? Что же там у вас в Украине творится?». Среди нас был даже один литовец. Он вообще не знал ни русского, ни украинского языка. Приходилось общаться жестами.

- Какие были условия труда?
- Мороз часто достигал 60 градусов, но актировали (то есть разрешали не выходить на работу) только при температуре ниже минус 52. За год от холода, голода и тяжелой работы погибла большая часть людей, но все время подвозили новых. Это была фабрика смерти. Как фашистский концлагерь. У нас не было даже имен. Меня звали К-619. «К» — значит каторга. Номер был написан на тюремной робе. Мы жили в огромных бараках по 200-300 человек. Утром обычно кто-нибудь умирал и его уносили. Затем нас собирали в бригады и в сопровождении часовых с автоматами и огромными овчарками выводили за зону на работу.

- Как же вы выжили?
- Мы вставали рано, до подъема, и молились Богу. Нам запрещалось иметь книги, карандаши, бумагу. Но мастер часто говорил: «Девчата! Вы своим мамам написали письма?». А как же мы напишем, когда это запрещено?! Тогда он тайно передавал огрызок карандаша размером с полмизинца и обрывки мешка из-под цемента. «Пишите! – говорил он. – Пусть родственники знают, где вы. Может, вы погибнете, но они хотя бы должны знать, в каком городе!». По закону же мы могли написать два письма в год. Вся корреспонденция тщательно просматривалась, так что ни слова правды на волю не попадало.

- А что было, когда вы вернулись во Львов в 1956 году?
- Я долго не могла устроиться на работу, но, наконец, мне это удалось. Через две недели приходит повестка из КГБ. Я взяла паспорт и явилась туда. Меня встретили два вежливых молодых человека, расспросили о жизни и говорят: «Вы живете впятером в одной комнате. Наверное, тесно? Хотите улучшить свою жизнь? Все зависит от вас. Если будете с нами работать…». И они предложили мне писать доносы на своих родных и друзей. За это обещали квартиру, спецпитание, хорошую работу… Люди тяжело работали и по двадцать лет ждали квартиру, а я получу ее за страдания близких? «Вы можете сразу не отвечать, — сказали гэбисты. – Подумайте, посоветуйтесь с родителями». Но я отказалась наотрез. Тогда они взяли мой паспорт и перечеркнули прописку. Потом позвонили на работу и приказали меня немедленно уволить. Я вышла из кабинета, как мертвая. Мы тогда были очень бедны. Родители вернулись из ссылки, на работу их не брали, бабушку с дедушкой, как родственников кулаков, лишили пенсии. Все жили только на пенсию отца. А приказ мне был такой: в десятидневный срок убраться из Украины, иначе арестуют и снова отправят в Норильск. Но ведь здесь моя родина! Почему я должна ее покидать?

- Вам не казалось, что происходил запланированный обмен?
- Именно так и было! Украинцев миллионами вывозили в Сибирь, морили голодом, а на их место завозили русских. Я пряталась пять месяцев, но делать нечего: на одну пенсию впятером не протянешь. Отец позвонил своему брату Стрыйку, который тоже был выслан в Коми АССР (Инта), и попросил меня приютить. Его срок уже давно закончился, но Стрыйка не отпускали домой, хотя в Украине ждали жена и пятеро детей!

- Там было много украинцев?
- Очень много – и все сосланные. Я познакомилась со своим земляком из Зашкова Львовской области. Он жил по соседству с первым председателем ОУН Евгением Коновальцем, погибшим от рук советского шпиона в 1938 году. Мы поженились, и у меня родились две девочки.

- Когда вы вернулись в Украину?
Мы прожили в Коми до 1971 года. Когда дочки уже пошли в десятый класс, украинцам разрешили вернуться домой. Однако даже в это время второй оттепели нам запретили жить во Львовской области. Мы поездили по Украине и решили обосноваться в Запорожье. Знакомые помогли деньгами, и мы купили здесь дом.

- Сейчас некоторые политики утверждают, что солдаты УПА убивали русских и поляков, служили Гитлеру. Вы были замужем за человеком, близко знавшим одного из лидеров украинских националистов. Он что-нибудь рассказывал вам?
- Мне очень больно выслушивать всю эту ложь. Сейчас в Москве, наконец, найдены архивные материалы, подтверждающие то, о чем все мы догадывались. Формировались специальные отряды из солдат Советской армии, которых переодевали в форму УПА. Эти люди терроризировали мирное население, чтобы скомпрометировать украинскую армию. Муж рассказывал мне о Коновальце много хорошего. И сейчас в Зашкове вспоминают его с любовью и почтением.

- Кто-нибудь из свидетелей катастрофы вашей семьи еще жив?
- Только те, кто остались в Канаде, да тетка. Всех остальных замучили коммунисты! Я даже не знаю, где их могилы. Мне рассказывали, как умер в Тюмени мой брат. Однажды он отравился, и мать пошла к сельскому врачу, но та ответила: «Ничего! Подохнет один бандеровец – невелика беда!». Матери запрещалось выезжать из села, поэтому она заплатила шоферу и ночью вывезла своего сына в город. Стоя на коленях, она просила городского врача спасти мальчика, но было уже слишком поздно. Врач посоветовал матери подать на ту женщину в суд, но она отказалась. Денег на обратную дорогу у нее не было, поэтому врач приказал отвезти ее на машине скорой помощи.

- А что с вашим домом? Кто там сейчас живет?
- Моя тетка собрала деньги и выкупила дом у того человека, который его у нас отнял. Теперь она там живет. Мы не держим зла на людей, которые уничтожили нашу семью и многие другие семьи, но чтобы подобное не повторилось, хотим сохранить память о тех годах.

Украинка номер К619

другие материалы по теме: