— Юрий, в афганской войне принимало участие 5190 запорожцев. Когда и как ты попал в эту «мясорубку»?
— В 1979 году был призван на срочную службу в Тирасполь. Определили водителем боевой машины пехоты. После курса молодого бойца нас переодели в новенькую форму, мы уже знали, что готовят к отправке в Группу советских войск в Германии (ГСВГ). Буквально перед посадкой в эшелон нас выстроили на плацу, и командир зачитал одиннадцать фамилий, среди которых прозвучала и моя. Нам приказали вернуться в казарму.
Позже я узнал, что на военный завод, где работала мама, приезжал влиятельный генерал, и она осмелилась попросить его не отсылать меня в ГСВГ, а оставить в Союзе. В Тирасполе долго служить не довелось. Уже прозвучало сообщение о вводе «ограниченного контингента» войск в Афганистан. Однажды и нам велели переодеться в легкую форму одежды, погрузили в военный эшелон и повезли в неизвестном направлении. Оказалось, наш путь лежал через Запорожье.
— Вы догадывались, куда вас везут?
— Лишь когда нас привезли в самую крайнюю южную точку Советского Союза — Кушку, мы начали догадываться, куда направляемся. Два дня нас инструктировали, как вести себя на территории сопредельного государства, а затем перед нами выступил генерал-полковник Максимов и заявил, что если кто не желает ехать в Афганистан – может выйти из строя. Вышло несколько человек. Мы не осуждали.
Новый 1980 год мы встретили в Кушке, а 1 января я уже сидел за «баранкой» грузового автомобиля «газон-66», и мы колонной из 90-100 машин, груженные палатками, боеприпасами, продовольствием, различной техникой, двинулись на территорию Афганистана. Где-то под Гератом нас остановили. Мы меняли «партизан».
— Кто такие «партизаны»?
— Так называли мужиков, которых забрали на переподготовку и забросили первыми в Афганистан. Вероятно, они уже нюхали порох. А вот ночью под Кандагаром нашу колонну душманы буквально «разрезали» шквальным огнем. Головная часть колонны вступила в бой, который длился до восхода солнца. Нас «отсекли», и командиры приказали даже не высовываться из кабин грузовиков.
— Потери были большие?
— Нам не докладывали. Уже в Кандагаре нам приказали рыть на совершенно пустом месте углубления для палаток. А там земля — каменные окатыши, спрессованные в одно целое. С огромными усилиями саперными лопатками вырыли эти углубления. Поставили палатки. И вот какая со многими из нас произошла история. Дело в том, что во время краткосрочных остановок к колонне подходили афганцы и меняли на свои безделушки шинели, шапки, обувь. Нас не предупредили, а мы не знали, что в Афганистане климат резко континентальный. Днем можно в трусах ходить, а ночью — зуб на зуб не попадает. К тому же в первую ночь прошел такой дождь, что утром в наших углублениях плавали каски, легкий инвентарь, вещмешки.
— С чего началась твоя служба?
— Служба началась с гауптвахты (смеется). Мы, как пацаны, баловались оружием. Автомат били о землю прикладом, чтобы он сам перезаряжался. Не знаю, почему, но мой автомат выстрелил, а в это время мимо проезжал генерал. В результате — трое суток «губы». Чтобы отсидеть на «губе» — ее необходимо вырыть. Ты должен сам вырыть яму выше своего роста, и только когда влезешь в нее — начинается отсчет твоего срока. Словом, чем быстрее выроешь – тем быстрее отсидишь.
— Война – это сплошная экстремальная ситуация. А какая история запомнилась больше всего?
— Если учесть, что я возил на «Урале-395» боеприпасы и взрывчатку, то, действительно, каждый рейс — экстремальная ситуация. Нас постоянно обстреливали душманы. Сидят себе в горах, а дорога, как на ладони. Хотя наши колонны охраняли как минимум три БТРа, приходилось, не разрывая колонны, прорываться группами. Если хоть одна пуля попадет в ящики со взрывчаткой — мало не покажется. А вот 5 августа 1980 года запомнил на всю оставшуюся жизнь. В тот раз меня почему-то в Кушке загрузили не боеприпасами, а мукой, что, кстати, и спасло мне жизнь.
В пути «полетела» помпа на моем «Урале». Оставлять автомобиль нельзя. Водитель-туркмен взял меня на жесткую сцепку. Надо же было такому случиться, что под Кандагаром, где нас больше всего обстреливали душманы, автомобиль туркмена закипел. Он съехал на обочину. Я тоже выезжаю на обочину и попадаю прямо на фугас.
Взрыв, я в горячке не замечаю, что осколками мне порезало левую ногу. Услышав мощный взрыв, испугавшись, туркмен рванул вперед. Сцепка разлетелась. Я остался один. Душманы открыли огонь по беззащитной машине. Я залег между задними колесами и начал отстреливаться. Бояться было некогда, спасала лишь одна мысль, что может, успеет подойти один из БТРов, который обломался в пути и задержался. Так оно и произошло. Тогда думаю, родился второй раз…
— Когда ты написал свою первую песню?
— По-настоящему песни я начал писать в Афганистане. Сама обстановка, ситуация подталкивали к этому. Хотя пробовал сочинять и раньше. Но это были наивные песни на чужую мелодию. А вот в Афганистане в полной мере начал понимать творчество своего кумира – Владимира Высоцкого. На войне ведь быстро взрослеешь, становится понятным смысл жизни и ее ценность.
Меня просили ребята спеть под гитару. Затем и офицеры, послушав мои сочинения, приглашали посидеть с ними. 12 мая 1981 года возвратился домой.
— Мне довелось бывать на твоих концертах. Видел, как во время исполнения песен на афганскую тему зрители украдкой вытирали слезы, а прошедшие ту войну, крепко сжимали кулаки, чтобы сдержать чувства.
— Спасибо за такое признание. Мне приятно, что моя песня «Виват» стала гимном «афганцев» всего бывшего Союза. Недавно во время гастролей по России услышал, как мои песни о войне в Афганистане немного переиначили. Так, вместо названий афганских городов называют чеченские.
— Кстати, о гастролях. Мне с трудом удалось договориться об интервью. Что ни позвоню, домашние отвечают: «На гастролях». Почему ты не выступаешь в Запорожье? Где можно приобрести твои кассеты или диски. Они ведь имеют спрос не только у «афганцев».
— Конечно, я пишу разные песни. Как для молодежи, так и для тех, кто уже испытал что-то в жизни. Счастлив тем, что востребован. Записываю диски. В этом мне очень помогает Владимир Станиславович Кожуховский из Винницы. Впервые в своей жизни встретил человека, у которого есть и душа, и средства. Согласитесь — редкое сочетание. Он настоял, чтобы я занимался только творчеством, гастролями. Вы меня, действительно, «отловили» между гастролями по Житомиру и Виннице, а теперь уезжаю по приглашению в Херсон, Николаев, Новоград-Волынский. Мои же диски и кассеты продаются на автовокзале №1. Кстати, в Шевченковском районе Союз ветеранов Афганистана создал музей. Руководит там «афганцами» Валентин Михайлович Зарва. Они попросили отдать в музей мою гитару, которая прошла со мной службу в тех краях. С удовольствием сделал им подарок.
— Ты – лауреат многих фестивалей и конкурсов. Каких именно?
— Разве это важно?! Главное, что мои песни исполняют. Важно, что моя семья и внучек Ростиславчик, которому исполнилось 1 год и 8 месяцев, — живы и здоровы. В свое время я, действительно, был лауреатом фестиваля «Червона рута», республиканского конкурса авторской песни, фестиваля «Солдаты мира против войны». Честно говоря, не люблю, когда их перечисляют во время концертов. А когда перед выходом к зрителям меня спрашивают, как представить, я говорю: «Скажи так: выступает «мэтр» и 69 сантиметров», автор и исполнитель собственных песен» (смеется).
А если серьезно, пишу песни и дарю их зрителям, чтобы понятие «интернациональный долг» не кануло в Лету. Мы никому и ничего не должны. Мы лишь обязаны достойно прожить дарованную нам свыше жизнь...
