Русский бунт в стране Петросянии
Когда кто-нибудь из знакомых политологов или журналистов применительно к современной российской политике употребляет слово «кулуарная», я искренне недоумеваю: где же находятся те самые кулуары? В географическом смысле, разумеется.
В Украине иное дело: самые главные кулуары украинской политики находятся в Верховной Раде, в городе Киеве по улице Грушевского. Именно там журналисты пытаются что-то выведать у депутатов, выходящих в перерывах пленарных заседаний из зала. Именно там создаются новости.
Но в России такой формат не является актуальным: выведывать что-то у депутатов Государственной Думы просто не имеет смысла — решения принимают не они. Поэтому в российской политике кулуаров с секретами нет. Зато есть ковер (в Администрации президента РФ, разумеется). Под которым ничего не видно и не слышно. Впрочем, и не особенно надо — единственная актуальная задача, решаемая под этим самым ковром, связана с одним вопросом, так называемой «Проблемой-2008» (другое название — «Третий срок»).
Американский философ Альфред Уайтхед считал всю западную философию подстрочными примечаниями к Платону. Примерно так же в современной России все политические вопросы — это примечания к «Проблеме-2008».
Лично я о ней услышал в начале 2003 года. Тогда еще удивился: не рановато ли?
Однако вскоре понял, что, возможно, даже поздно. Если, конечно, заниматься политикой как онтологией, то есть отстраивать великую страну, имеющую геополитические амбиции (а не дарить аэродромы в Центральной Азии и не сдавать советские РЛСы по всему миру), делать ее привлекательным союзником для других стран СНГ (а не объявлять «газовые», «мясо-молочные» и «винные» войны), заботиться о ее народе (а не забирать и без того смешные льготы), развивать высокие технологии (а не топить в Тихом океане обломки станции «Мир»), инвестировать нефтегазодоллары в российскую экономику (а не в американскую).
Если же заниматься политикой как «суммой политтехнологий», то о «Проблеме-2008» можно вообще не задумываться. Она сама задумается о тебе. Точнее, она уже думает. Существуют несколько десятков политических сценариев ее решения. Лично я насчитал пятнадцать и сбился со счету.
Есть среди них банальные: изменение Конституции РФ на предмет снятия ограничения о максимальном количестве сроков пребывания на президентском посту (как вариант — принятие новой конституции).
Есть сложные в исполнении: актуализация Союза России и Беларуси и избрание президента этого удивительного государства. Но иметь дело с Лукашенко охотников не находится.
Есть рисковые: преемник, которому власть передается всерьез и надолго (риск — а что, если он увлечется и выйдет из-под контроля?) Вариант: преемник выигрывает выборы, но еще до инаугурации слагает с себя полномочия. И на досрочных выборах еще на восемь лет побеждает Путин.
Есть и «украинский» вариант: изменение формы правления — из президентской республики в парламентскую. Для этого надо только изменить закон «О правительстве», даже конституцию можно не трогать. И ВВП становится всесильным премьером — на блеклом фоне нового невразумительного президента. Справедливости ради отметим, что Ходорковский переполнил чашу терпения власти именно своим проектом превращения России в парламентскую республику. Такая, казалось бы, малость была воспринята как покушение на самое святое, и теперь всесильный нефтеолигарх шьет в колонии варежки.
Гипотетически обсуждаются и катастрофические сценарии: гражданская война, бунты, катастрофы. Но только гипотетически.
Сам Путин неоднократно уверял, что не хочет третьего срока. И ему можно верить. Ведь намного интереснее снять с себя невыносимо потяжелевшую шапку Мономаха: стать членом мировой элиты или занять какое-нибудь условное кресло — «лидера нации», «символического арбитра». Правда, тут тоже есть определенный риск: в России власть не выносит никаких условностей, она может сохраняться лишь при наличии реальных силовых рычагов и соответствующих должностных полномочий.
Персонаж одного анекдота, которому на день рождения подарили книгу, благодарит: мол, спасибо, книга у меня уже есть. Что-то подобное можно ответить и на вопрос «Почему в российской политике не появляются новые лица?» Зачем? Ведь политик у нас уже есть!
А все остальные политики, которые гипотетически могли бы на что-то претендовать в 2008 году, подобно десяти негритятам из говорухинского фильма уходят в небытие. Один улетел на вертолете — и не вернулся. Причем, улетел сам (фамилия у него такая, никто не помогал). И одним «негритенком» стало меньше. На другого «повесили» замученного армейскими «дедами» сержанта и его собственного сына, насмерть сбившего на машине пожилую армянскую женщину. Третьего на всю Россию «развели» на «жлобстве» — мол, выгоняет хороших людей из Южного Бутова, хочет небоскребы отгрохать на месте их деревянных домиков. Еще одного — выкинули из его собственной партии на обочину политики, так что теперь он уехал в гастрольный тур с пресс-конференциями (почему-то, правда, по Украине). Следующего, реально выигравшего 10 лет назад у Ельцина президентские выборы, просто «вырубили» из телевизора. Вот так — взяли и «вырубили». Он даже демонстрацию протеста устроил. Ведь если тебя нет в телевизоре, значит, ты умер. Или еще не родился. А этому товарищу просто по статусу положено быть «живее всех живых» — как завещал мистический основатель его партии.
О разнообразных фронтменах и фронтвуменах либеральной политики уже все давно забыли. Кто такие Немцов, Хакамада, Явлинский, Каспаров и даже Касьянов — это вопрос не к политологам, а к историкам.
Так что вся российская политика (если судить о ней по ТВ-информации) — это на сегодняшний день три человека: Путин, Медведев, Жириновский.
Последний, понятное дело, для симуляции драматизма. Он — такой себе «потешный король», было в Московской Руси такое амплуа при самодержце. Правда, иногда им невзначай отсекали головы… Но это детали.
Медведев же — человек с крайне сомнительной харизмой; много и упорно говорит по телевизору о национальных проектах, о «приоритетных направлениях развития России», еще о чем-то не менее хорошем. Но по всему видно — он не ведущий, а ведомый.
Впрочем, есть еще четвертый — Евгений Петросян. Вот этот точно «живет» в телевизоре. И понятно почему: именно Петросян — квинтэссенция современности. Потешный клоун, который, однако, не испытывает презрения к «русскому быдлу», что уж очень характерно для многих других, подвизающихся в этом жанре. Современная виртуальная Россия — это страна Петросяния.
Нынешняя власть вовремя поняла тенденцию времени и вместо политического языка разговаривает теперь с народом и со всем миром на двух других: на языке пиара и бизнеса. Именно при Путине Россия медленно, но верно превращается в государство-корпорацию, которое управляется не столько политическими методами, сколько при помощи пиар-технологий. «Либеральная империя», «энергетическая сверхдержава», «суверенная демократия» — так эта власть формулирует свое кредо. Чего тут больше — выражения ее подлинных намерений или «анестезии» для больного общества, лишенного какой-либо надежды?
Впрочем, если разобраться, «энергетическая сверхдержава» — это оксюморон, как «горячий снег» или «еврей-оленевод» (выражение Александра Лебедя). Энергетических сверхдержав не бывает! Бывают или сверхдержавы, или энергетические доноры, чей ВВП наполовину и более состоит из нефтегазодолларов.
Существуют несколько факторов, способных помешать «Проблеме-2008» и устранить нынешнюю элиту — этого «коллективного Путина» — от власти и собственности.
Во-первых, война. Не важно, какая — гражданская, война на Северном Кавказе, война с Грузией. Главное, что такого вызова эта власть может просто-напросто не вынести. Если, конечно, это не бутафорская кампания, задуманная как пиар-акция для консолидации нации перед лицом «нового врага».
Во-вторых, «оранжевая» революция (в российских условиях, наверное, «серо-буро-малиновая»). Это когда сотни тысяч обманутых на жилищных «лохотронах» «соинвесторов» вдруг понимают, что они вовсе никакие не «партнеры», что «так жить нельзя» и что во всём виновата власть.
В-третьих, падение на мировом рынке цен на нефть и газ ниже допустимого минимума. Увы — это риск всех «энергетических сверхдержав» (или «сырьевых колоний» — кому как больше нравится).
В-четвертых, это раскол элиты и война между элитными группировками. Такой сценарий тоже из области политологического «фэнтэзи», ибо в нынешних условиях различные группировки большое количество факторов сплачивает, а не разъединяет — как было и при Ельцине.
А в общем-то, какая разница, кто станет следующим президентом или премьер-министром России? Пускай даже путинский лабрадор Кони, как придумал Белковский. Главное, что Россией будет управлять всё та же властная корпорация — «коллективный Путин». Кстати, не факт, что это так уж однозначно плохо: иных-то субъектов власти сейчас просто нет, а устранение существующей «крово- и нефтесосной» корпорации может грозить хаосом и анархией. Ведь Россия — не Украина. В России значительно слабее механизмы саморегуляции общественной жизни. А русский бунт — он, как известно, бессмысленный и беспощадный. Причем беспощадный ко всем сразу — без разбора. Даже к забавному кривляке Евгению Петросяну и харизматичному путинскому лабрадору.
Андрей ОКАРА, специально для "ИТ"
![]() |
